политических, системы, государство, общество, свободы

О моделях политической культуры. Часть 7

Категория: Интеллектуальная собственностью

Широкая и углубляющаяся деинституционализация вызывает аномию, т.е. такое состояние большинства политических диктаторов, когда они последовательно или непроизвольно

логичным и перспективным представляется признание естественности и рациональности разъединения-единства государства и гражданского общества. С этой точки зрения проблема

уклоняются от выполнения известных им институционализированных правил и норм. Аномия фактически равнозначна эрозии политической системы, подрыву политических начал и

заключается не в том, чтобы разрешить противоречие путем уничтожения одной из его сторон (типичный для примитивной, силовой политики образ мышления) , а в том, чтобы

отношений, возобладанию дополитических, чисто социальных императивов поведения. Политическое сообщество все больше деградирует в некую аморфную общность, в лучшем случае

регулировать это противоречие, использовать его как политический инструмент. Для этого предлагались и использовались различные пути: введение посредничающих институтов, в

гигантский аналог "группы сверстников" или "малой группы", а в худшем - подобие "зоны" или даже гоббсовской "войны всех против

частности, промежуточных государственно-общественных систем (возрожденные на новой основе корпорации, профсоюзы, местные общины, партийные системы и т.п.) . Возможен,

всех". С другой стороны дополитические по природе непосредственные узкосоциальные действия и отношения являются необходимой предпосылкой образования собственно

конечно, и третий подход: форсированное превращение гегемонии в абсолютное господство. Это делается, например, путем отождествления интересов рабочего класса с

политических действий и отношений, а значит и институтов. Ключевое значение в этом случае приобретает социализация, включение индивидов в круг своих (социальное

национальными интересами, или путем конструирования некого фантомного национального интереса и его партии (национал-социализм и прочие версии фашизма) . Так возникает

сообщество) . Социализация, однако, происходит уже в самых простых общностях. Она распространяется, конечно, и на более сложные общности, например, на политические

однопартийная система как чистая и безусловная гегемония-господство. Отечественный тоталитаризм дал, вероятно, одно из наиболее отчетливых и ярких проявлений

сообщества. В этом случае природа социализации существенно изменяется. Речь идет уже не просто об интеграции в некую общность, но и об определении своего места в ней, об

последовательной смены различных типов тоталитарности. В немалой степени это связано с тем, что модернизация была в высшей степени форсированной, однобокой и

отношении не только к целому, но и к отдельным институтам. В этом случае следует говорить о политической социализации как о совершенно своеобразном феномене, существенно

поверхностной, а также тем, что сохранились значительные осадки тоталитоидности не только внизу (крестьянская община) , но и наверху (неразделенность власти) , а также во

отличном от простой социализации. Предложенные доводы не означают, что нижним, дополитическим слоем можно было бы пренебречь. Это было бы наивной и непростительной

всей политической системе (самодержавный принцип) . Преодоление тоталитарных дисфункций модернизации прежде всего предполагает восстановление и максимальное обогащение

ошибкой. Дополитическая стихия не только не отбрасывается, но полностью сохраняется, проникая во все поры политической системы. Она, конечно, несколько трансформируется,

потенциала разнообразия политических действий, ролей, институтов и в целом символических форм опосредования. Этот процесс и является демократизацией. Название, вероятно,

рационализуется и "цивилизуется" при этом. Более того социальная стихия существенно воздействует на целостность политической системы. Конкретные примеры

не самое удачное, т.к. оно невольно акцентирует внимание на комплексе политических явлений, связанных с прямым, минимально опосредованным участием всей совокупности

вскрыты в описании Карлом Шмиттом значения оппозиции свой/чужой в политике, хотя эта оппозиция обладает несомненной дополитической природой. Боязнь аномии с одной стороны

граждан (массы, образованной по образцу дополитической социальной общности, рода) в принятии политических по своей природе решений. А это как раз то, на чем паразитирует

и давление слишком высоких требований к политической личности с другой порождают различные неврозы в политике, наиболее типичным среди которых является "бегство от

тоталитаризм. Демократизация же и современная демократия по своей сути есть соединение всех возможных и так или иначе испытанных форм политического опосредования действий

свободы" (Э. Фромм) . Фашизм и другие формы тоталитаризма дают немало примеров подобного бегства от свободы. Процесс излечения от подобных политических неврозов

и форм организации. Эту идею несколько парадоксально заострил У. Черчилль, выступая в британском парламенте 11 ноября 1947 года. "Демократия, - сказал он, - самая

связан с развитием личностного начала в политике. С другой стороны развитие современной личности невозможно без использования потенциала политического участия. Никакая

плохая форма правления, если не считать все остальные, которые время от времени подвергались проверке". Демократия плоха своей всеядностью (плюрализмом,

экономическая изощренность или культурная утонченность не в состоянии сегодня компенсировать недостаток способности свободно оперировать политическими нормами и ролями,

толерантностью) . Это влечет множество неизбежных издержек, например, например многократное дублирование функций, проработке множества альтернатив и т.п. В результате

эффективно использовать политические права и свободы. Эти способности являются неприменной принадлежностью современного человека. И в силу унаследованной традиции, и в

система по определению не может быть достаточно эффективной для того, скажем, чтобы "догнать и перегнать" или "осуществить радикальную реформу",

силу своих сущностных свойств государство и гражданское общество с самого начала эпохи модерна резко обозначили противоположность своих устремлений, между ними

за пару лет втиснув страну в рамки капитализма образца К. Маркса. Для эффективного решения таких задач как раз и годится тоталитаризм. Он или подобные

проявлялось открытое и явное противоречие. Уже больше двух столетий политическая мысль бьется над проблемой разрешения этого противоречия. Предлагались окончательные и

"однозначные" системы, претендующие на максимальную эффективность, как раз и подвергаются, по мысли Черчилля, проверке. Она обычно подтверждает эффективность

бескомпромиссные способы ее решения: огосударствление общества (этатизм, государственный социализм) или, напротив, обобществление государства (крайний эгалитаризм,

"однозначной" системы, но тут же показывает разрушительность, а то и просто бессмысленность поставленных целей - перегоняя, убегая в какой-то тупик,

анархизм, марксистское "отмирание государства") . При полной противоположности своих идейных традиций и нравственных устремлений обе эти тенденции сходились в

завоевывая новое "жизненное пространство", едва не лишились того, что было, стремясь к "свободному рынку", рискуем форсировать тотальную

отказе от признания рациональности разъединения-единства государства и гражданского общества. В конечном счете обе крайности, обе тенденции сошлись в утверждении

дезорганизацию. С точки зрения Черчилля лучше не искушать судьбу погоней за небывалыми и сверхэффективными формами правления, а удовольствоваться "худшим" -

всевозможных версий тоталитаризма. Гораздо более

смешением того, что работает и позволяет пусть медленно, но верно решать практические задачи.

Читать далее »

« Назад

Ссылки на статьи